Оглавление
Спутниковая система «Starlink» окончательно вышла за рамки обычного коммерческого проекта. Ее терминалы обеспечивают интернет гражданским пользователям, государственным структурам и гуманитарным организациям, но одновременно применяются вооруженными силами для связи, управления беспилотниками и передачи разведывательных данных.
Это превращает инфраструктуру SpaceX в один из центральных объектов технологического противостояния — от Украины до Ближнего Востока, пишет ИА «Pravda.ru».
Последние заявления из Российской Федерации и Исламской Республики создают впечатление, что Москва и Тегеран одновременно ужесточают подход к «Starlink».
Однако говорить о единой скоординированной кампании двух государств пока преждевременно. В открытых источниках нет документов, подтверждающих совместное российско-иранское планирование операций против сети Илона Маска.
Подтверждено другое: Москва, Пекин и Тегеран рассматривают спутниковые системы «SpaceX» как фактор военного превосходства США и их союзников, изучают способы ограничения их работы и все чаще ставят под сомнение исключительно гражданский статус коммерческой космической инфраструктуры.
Иран расширяет понятие военной цели
В июне 2026 года связанное с Корпусом стражей исламской революции агентство «Fars» сообщило, что Иран рассматривает возможность включения объектов компаний Илона Маска на Ближнем Востоке в новый перечень потенциальных целей.
Поводом стало предполагаемое использование технологий «SpaceX» американскими и израильскими военными.
В публикации упоминались связанные со «Starlink» объекты в Израиле, Катаре, Иордании, Объединенных Арабских Эмиратах и Омане. Однако сведения об их назначении и точном расположении не получили независимого подтверждения.
Более того, «Fars» говорил о рассмотрении такого решения, а не об официально завершенном внесении всех объектов в утвержденный «банк целей».
Такая оговорка принципиально важна. Между политической угрозой, информационно-психологическим давлением и фактическим военным планированием существует значительная дистанция.
Тем не менее позиция Тегерана отражает более широкую тенденцию: частные технологические компании все глубже вовлекаются в вооруженные конфликты, а их оборудование становится частью военной системы управления.
Почему аргументы Ирана нельзя полностью игнорировать?
Военное применение технологий «SpaceX» уже не является предположением.
В мае 2026 года ИА «Reuters» сообщило, что американские силы использовали подключенные к Starlink терминалы при применении беспилотных аппаратов LUCAS в ходе конфликта с ИРИ.
По данным агентства, между «SpaceX» и Пентагоном даже возник спор о стоимости военного доступа к сети.
Одновременно Космические силы США заключили со «SpaceX» контракт стоимостью $2,29 млрд долларов на создание защищенной системы передачи данных.
Она должна связывать военные сенсоры, средства обнаружения и боевые платформы через распределенную спутниковую сеть на низкой околоземной орбите.
Сама «SpaceX» официально представляет «Starshield» как защищенную спутниковую систему для государственных структур и задач национальной безопасности.
В отличие от массового коммерческого «Starlink», «Starshield» изначально создается с учетом потребностей оборонных и разведывательных ведомств.
Таким образом, Тегеран небезосновательно указывает на стирание границы между гражданскими и военными космическими технологиями.
Но из этого не следует, что любой спутник, терминал, офис или партнерский объект «SpaceX» автоматически становится законной целью.
Рогозин призвал «обнулить» преимущество Украины
В России дискуссию вновь обострил сенатор и бывший руководитель «Роскосмоса» Дмитрий Рогозин.
Он назвал «Starlink» одним из главных источников преимущества Украины в управлении беспилотными системами и призвал к «планомерному обнулению» спутниковой группировки.
Рогозин утверждает, что России известно несколько способов лишить противника доступа к сети и что дальнейшие действия зависят от политического решения. Он также предположил, что потеря «Starlink» может привести к быстрому поражению Украины.
Сеть действительно имеет критическое значение для украинских подразделений, однако вооруженные силы используют и другие средства связи, включая радиорелейные комплексы, закрытые цифровые радиостанции, мобильные сети и альтернативные спутниковые каналы.
Отключение «Starlink» серьезно осложнило бы управление войсками и беспилотниками, но не означало бы автоматического прекращения сопротивления в заранее установленный срок.
Российско-китайские консультации выглядят серьезнее
Более весомые сведения появились в совместном расследовании «The Insider», «Der Spiegel» и «Le Monde», опубликованном 9 июля 2026 года.
Журналисты утверждают, что получили материалы закрытых российско-китайских военно-технических встреч, проходивших в 2023–2024 годах.
В одной из презентаций специалисты китайской государственной космической корпорации рассматривали многоуровневую стратегию противодействия «Starlink».
Она включала дипломатическое и нормативное давление, борьбу за радиочастоты и орбитальные позиции, региональное радиоэлектронное подавление, кибероперации и — в наиболее радикальном сценарии — физическое поражение космических аппаратов.
Авторы расследования считают, что Россия предлагает Китаю опыт применения техники в реальных боевых условиях, а Пекин предоставляет электронные компоненты, производственные возможности и технологии.
Но и здесь необходима осторожность. Опубликованные материалы свидетельствуют об обсуждении концепций и направлений сотрудничества.
Они не доказывают, что две Москва и Пекин уже создали готовую систему, способную вывести из строя всю сеть «Starlink».
Многие наиболее радикальные проекты могут оставаться на стадии исследований, презентаций или экспериментальных разработок.
РЭБ может создать локальные проблемы, но не уничтожить всю сеть
Наиболее реалистичным инструментом противодействия «Starlink» остаются средства радиоэлектронной борьбы. Их задача заключается не в уничтожении спутников, а в нарушении связи между пользовательским терминалом и проходящими над ним аппаратами.
Практика войны в Украине и интернет-блокировок в Иране показывает, что достаточно мощные помехи действительно способны ухудшать качество спутниковой связи на ограниченной территории.
Пользователи могут столкнуться с нестабильным соединением, ростом задержек, потерей части данных и невозможностью передавать тяжелые файлы или видео.
В СМИ и Telegram упоминаются комплексы под названиями «Калинка», «Тобол» и «Волна-Купол-Гарант».
При этом источники расходятся даже в вопросе, какое именно оборудование могло применяться в Иране. Сообщения о передаче Тегерану экспериментальной системы «Калинка» основаны преимущественно на оценках отдельных обозревателей и публикациях анонимных каналов, а не на официальных документах России или Ирана.
Поэтому корректнее говорить, что Исламская Республика могла использовать технологии российского или китайского происхождения, но тип оборудования, его характеристики и условия передачи остаются неподтвержденными.
Почему локальное подавление все же опасно?
Глобальное отключение «Starlink» и временный срыв связи в конкретном районе — совершенно разные задачи.
Для подразделения, которое управляет беспилотниками, даже кратковременное нарушение канала в решающий момент может иметь серьезные последствия. Потеря связи ограничивает передачу видео, дистанционное управление и обмен координатами.
Поэтому локальная РЭБ не обязана разрушать всю сеть. Ее практическая цель может заключаться в создании временного информационного преимущества на отдельном участке фронта или вокруг важного объекта.
В этом смысле российские и иранские средства противодействия способны представлять угрозу для отдельных пользователей «Starlink».
В начале 2026 года «Associated Press» сообщило со ссылкой на разведывательные данные двух стран НАТО, что Россия может изучать противоспутниковую систему, рассчитанную на поражение большого количества аппаратов Starlink.
При этом опрошенные агентством эксперты выразили сомнение в практической целесообразности такого проекта. Массовое образование обломков на низкой орбите создало бы угрозу не только американским, но также российским, китайским, европейским и гражданским спутникам.
Неконтролируемая эскалация может повредить системы связи, навигации, наблюдения за погодой, предупреждения о ракетных пусках и научные аппараты. Возникнет угроза пилотируемым станциям и будущим космическим миссиям.
Поэтому Россия оказывается перед противоречием. Чтобы нанести Starlink необратимый ущерб, потребуется действие, способное одновременно поставить под угрозу собственную космическую инфраструктуру.
Кроме того, масштабная физическая атака на американские спутники могла бы быть расценена Вашингтоном как прямое нападение на критически важную военную инфраструктуру. Это резко повышает риск выхода конфликта за пределы Украины или Ближнего Востока.
Является ли Starlink законной военной целью?
Международное гуманитарное право не дает простого ответа на вопрос о статусе коммерческих спутников.
По оценке Международного комитета Красного Креста, большинство современных космических систем имеет двойное назначение.
Один и тот же спутник может одновременно обслуживать военных, гражданских пользователей, больницы, транспортные компании, спасательные службы и журналистов.
Гражданский объект может стать военной целью только при одновременном выполнении двух условий: он должен вносить эффективный вклад в военные действия, а его уничтожение или нейтрализация — давать конкретное военное преимущество в существующих обстоятельствах.
Даже тогда сохраняются требования различения, соразмерности и принятия мер для защиты гражданского населения.
Следовательно, использование отдельных терминалов или части пропускной способности военными не превращает автоматически все спутники Starlink, всех сотрудников SpaceX и любые связанные с Маском предприятия в законные объекты нападения.
Особенно опасна угроза объектам, расположенным в третьих государствах. Удар по предполагаемой станции в Катаре, ОАЭ, Иордании или Омане затронул бы суверенитет этих стран и мог бы открыть новый фронт регионального конфликта.
Москва и Тегеран действуют параллельно, но не обязательно совместно
Сближение российской и иранской риторики очевидно. Обе страны обвиняют США в использовании коммерческих технологий в военных целях, обе сталкиваются со «Starlink» как с инструментом противника и обе заинтересованы в средствах радиоэлектронного подавления.
Однако формулировка о том, что Москва и Тегеран уже «синхронизировали подходы», пока остается аналитическим предположением.
Иран преимущественно заинтересован в ограничении нелегальных терминалов внутри страны и в противодействии американской военной инфраструктуре на Ближнем Востоке.
Россия сосредоточена на украинском театре военных действий, управлении беспилотниками и возможностях НАТО.
Их интересы частично совпадают, но масштабы, цели и политические риски различаются.
«Starlink» уже невозможно считать исключительно гражданской сетью. Она одновременно является коммерческой услугой, средством связи населения и важным элементом военной инфраструктуры США, Украины и их партнеров.
Россия, Китай и Иран стремятся уменьшить зависимость поля боя от технологического преимущества SpaceX.
Наиболее доступными средствами остаются локальное радиоэлектронное подавление, поиск терминалов, кибероперации и развитие альтернативных спутниковых группировок.
Однако заявления о возможности быстро «обнулить» Starlink следует воспринимать критически. Распределенная архитектура, межспутниковые лазерные каналы, более десяти тысяч действующих аппаратов и высокая частота запусков делают глобальное отключение сети чрезвычайно сложной задачей.
В обозримой перспективе вероятнее не уничтожение «Starlink», а продолжительное технологическое противоборство: средства РЭБ будут временно нарушать связь в отдельных районах, а «SpaceX» — совершенствовать устойчивость терминалов и маршрутизацию.