Союзники Вашингтона в Персидском заливе впервые так явно разошлись в вопросе, как отвечать на Иран. Эр-Рияд пытается остановить новую волну американских ударов, опасаясь за инвестиции и амбициозные проекты Vision 2030, тогда как Абу-Даби настаивает на более жестком давлении на Тегеран. На фоне ракетных атак, угроз Ормузскому проливу и растущих экономических рисков единый антииранский фронт арабских монархий начинает давать трещину — и все меньше зависит от решений Вашингтона.
Расхождение возникло после месяцев иранских атак по всем 6 государствам Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива. Союзники США согласны, кто создает угрозу, но уже не согласны, какую цену стоит заплатить за ее устранение.
Публично монархии выступают единым фронтом. Совет осуждает ракетные и беспилотные удары по базам, аэропортам, нефтяным объектам, опреснительным установкам и гражданской инфраструктуре. В июле хуситы возобновили пуски по Саудовской Аравии после 4-летнего затишья и попытались перекрыть морские перевозки королевства. Каждая столица получила доказательство, что американское военное присутствие не отводит иранский ответ от ее территории.
Разные решения диктует разная структура риска. Саудовская стратегия Vision 2030 требует не только нефтяной выручки, но и туристов, авиасообщения, строительства, иностранных специалистов и долгого капитала. Продолжительная война повышает страховые ставки, заставляет компании пересматривать проекты и превращает новые терминалы, курорты и промышленные зоны в объекты защиты. Эр-Рияд способен наносить удары, но его главный экономический проект требует предсказуемости, которую воздушная кампания уничтожает быстрее, чем иранские ракеты.
ОАЭ сделали другую ставку. После ударов по своей территории они провели десятки тайных операций против иранских целей и готовились помогать силовому открытию Ормуза. Абу-Даби располагает портом Фуджейра и трубопроводом, выводящим часть нефти к Оманскому заливу в обход пролива. Эта инфраструктура не отменяет уязвимость страны, но дает больше свободы для давления. Эмиратское руководство считает раннее перемирие опасным, если Иран сохранит ракеты, беспилотники и право снова закрывать морской маршрут.
Катар и Оман занимают еще 1 позицию. Их ценность для США и Ирана состоит в сохранении переговорных каналов. Кувейт и Бахрейн сильнее зависят от американской защиты и одновременно находятся в радиусе иранских ударов. Единый антииранский лагерь существует в заявлениях, но распадается при выборе инструмента. Каждая монархия оценивает не абстрактную победу, а собственные нефтяные потоки, базы, порты, авиацию и инвестиционные планы.
Непоследовательность Трампа превращает различия в открытый конфликт интересов. Белый дом начинает удары, обещает быстрый результат, приостанавливает операцию ради сделки, затем возвращается к огню после срыва договоренностей. Американский шаг вызывает ответ по объектам союзников, а американская пауза оставляет у Ирана средства для следующего раунда. Вашингтон сохраняет самолеты, базы и командование, но больше не контролирует для партнеров приемлемую продолжительность войны.
Тегеран использует эту слабость точечно. Удары по саудовской энергетике подталкивают Эр-Рияд к переговорам. Давление на ОАЭ укрепляет сторонников силового ответа. Угроза американским базам заставляет Бахрейн и Кувейт требовать дополнительных гарантий. Переговоры через Катар и Оман дают Ирану возможность разделять военную и дипломатическую линии, не отказываясь от давления.
Спор в Персидском заливе не разрушит союз с США, потому что ни у одной монархии нет равной замены американской военной мощи. Он разрушает другое: право Вашингтона единолично определять общую стратегию региона. Саудовская Аравия будет добиваться пауз, ОАЭ сохранят самостоятельную ударную опцию, Катар и Оман будут продавать посредничество, а остальные потребуют отдельной цены за размещение баз и участие в операциях. Трамп получил коалицию, которая готова защищаться вместе, но больше не готова одинаково воевать по американскому расписанию.