Нынешний кризис вокруг Ирана свидетельствует об усилении нестабильности в системе международных отношений. Такой точки зрения придерживается ведущий научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России Александр Князев.
По его мнению, продолжающееся военное присутствие США в Западной Азии не только не способствует стабилизации региона, но и повышает риск расширения масштабов конфликта и его распространения на другие регионы, в частности на Кавказ, в Центральную Азию и в район Каспийского моря.
— Какое влияние оказывает продолжающееся присутствие американских военных баз и проведение военных операций США на Ближнем Востоке на безопасность региона и за его пределами? Может ли дальнейшая эскалация военной напряжённости повысить риск распространения конфликта на другие страны региона?
— Влияние негативное — это очевидно. И так же очевидно, что эти процессы имеют долгосрочный характер и тенденцию к расширению в географическом пространстве. Американское военное присутствие на Ближнем Востоке, да и не только там, никогда не было стабилизирующим фактором. Яркий пример — положительное изменение ситуации с безопасностью и внутренней стабильностью в Афганистане после вывода войск США и НАТО.
Очевидно же, что заключение перемирий и какие-либо переговоры с США и их союзниками не влекут за собой реального урегулирования: они могут иметь только тактический характер. Можно отметить, что похожая ситуация складывается и на Украине, где все проходившие переговоры в итоге просто были манёвром, позволявшим западным спонсорам Киева выиграть время для новых и новых поставок вооружений. США, судя по всему, не рассматривают вопрос о каком-либо существенном сокращении своего присутствия в регионе.
А попытки Израиля втянуть в агрессию против Ирана некоторые из региональных государств содержат в себе как раз тенденцию к расширению конфликта. Мало того, ещё и Украина фактически уже стала прямым участником этой антииранской коалиции. Уже очевидно, что рассматривать войну против Ирана как локальное явление нельзя. Эта война направлена на срыв процессов формирования нового мироустройства, всей мировой системы международных отношений, процессов, в которых Иран играет очень важную роль. Естественно, что она не будет ограничиваться только странами по периметру Исламской Республики, в неё будут вовлекаться и другие страны.
— Какую ответственность несут государства, на территории которых расположены американские военные базы, за использование их территории и воздушного пространства для нанесения ударов по Ирану? Может ли предотвращение использования территории и инфраструктуры арабских государств Персидского залива для атак против Ирана способствовать снижению нынешней напряжённости?
— Предоставление своей территории и воздушного пространства агрессорам делает эти государства прямыми соучастниками агрессии. Поэтому стратегия, реализуемая Ираном и основанная на ударах по американским объектам, расположенным в этих государствах, как и разрушение элементов их инфраструктуры, представляются абсолютно правомочными.
Арабские государства Персидского залива, заключая соглашения с США и принимая у себя американские военные силы, ответственны вместе с США и Израилем. И какие-либо апелляции к международному праву здесь бессмысленны: международное право и современная война — несовместимые понятия. Пока не очень похоже на то, что государства, о которых мы говорим, сделали правильные выводы из происходящего; наверное, это вопрос времени.
— Какое влияние данная ситуация может оказать на процессы экономического развития, инвестиционную деятельность и региональное сотрудничество?
— Агрессия США и Израиля против Ирана уже оказывает влияние на экономики и региональное сотрудничество далеко за пределами Среднего Востока и Западной Азии. С учётом географического расположения Ирана можно констатировать нарушение всех трансграничных энергетических и транспортных потоков, с которыми связаны интересы десятков стран. Ярким примером может служить происходящее вокруг Ормузского пролива.
В любом случае пространство войны расширяется и появляется тенденция к объединению двух наиболее важных современных конфликтов: связанного с Ираном и той войны, которую Запад ведёт против России, используя Украину. Последнее свидетельство такой тенденции — украинский удар по иранскому гражданскому судну на Каспии, и легко предположить, что Каспийский регион может оказаться вполне полноценно вовлечён в боевые действия. В любом случае все каспийские транспортные коридоры, похоже, ставятся на изрядную паузу, и возникает каспийская «серая зона».
В случае реализации наиболее негативных сценариев в Каспийском регионе, дополнением к которому выглядит афганско-пакистанский конфликт, выходы стран той же Центральной Азии на мировые рынки вполне вероятно могут оказаться ограниченными лишь двумя направлениями: традиционным российским и китайским.
Те же украинские удары по КТК заставляют Казахстан отказаться от транспортировки на экспорт до 80% нефти и резко сокращать её добычу. Как это скажется на положении внутри самого Казахстана, где и при экспортных доходах социально-экономическое положение нельзя назвать хорошим…
Агрессию США и их союзников против Ирана нужно квалифицировать как явление, имеющее глобальное значение. А усиливающуюся взаимосвязанность всего происходящего в мире, включая войны и конфликты, можно, да и нужно, считать одним из проявлений глобализации.
— Какие основные уроки должны извлечь государства и международные организации из нынешнего кризиса вокруг Ирана? Может ли продолжение данного процесса привести к формированию новых региональных альянсов?
— Пожалуй, один из главных уроков этого кризиса состоит в том, что от произвола США и их союзников не гарантирована ни одна страна мира. Силовая практика в отношении отдельных государств всегда была одним из инструментов американской внешней политики, сейчас эта практика серьёзно масштабируется.
Пожалуй, после оккупации Афганистана США, а затем НАТО в 2001–2002 годах это наиболее масштабная военная операция США. Нынешний кризис вокруг Ирана показал ограниченность существующих механизмов глобальной безопасности, высокую вероятность перехода жёстких санкций в прямые военные действия и критическую уязвимость мировой торговли от возникновения зон военных действий наподобие той, что сложилась в Иране и складывается по его периметру.
При этом вряд ли стоит уповать на международные площадки вроде ООН, которая демонстрирует неспособность к предотвращению или быстрой остановке масштабных силовых действий между крупными акторами. ООН практически превратилась в место, где та или иная страна, подвергшаяся агрессии или каким-то формам международного давления, может разве что озвучить своё обращение к странам — членам ООН.
Но все апелляции к международному праву остаются скорее риторическими. Собственно, ООН и создавалась в условиях двухполярного мира, который завершился с распадом СССР, и с того времени существует потребность в других механизмах урегулирования конфликтов международного характера.
— С учётом ограничений существующих международных механизмов безопасности, какую альтернативную модель коллективной безопасности можно предложить для формирования устойчивого регионального и глобального порядка?
— Сейчас мы видим результаты отсутствия какого-либо межгосударственного института, который был бы способен влиять на ситуацию в сторону её урегулирования. В действиях США и их союзников мы видим растущую в мировой политике алогичность действий, и в существующих международно-правовых условиях никто не может гарантировать, что та или иная страна не станет объектом очередной агрессии.
Эта алогичность, всё чаще проявляющаяся в современных международных отношениях, способна только ускорять использование сценариев «форсируемой конфликтогенности» на основе существующих во многих странах — на Кавказе, в Центральной Азии, да и по всему миру — внутренних конфликтогенных потенциалов. Управляемые конфликты — одна из очевидностей современных гибридных войн: свежим ярким примером подобного можно считать попытки применения США и Израилем «майданных» технологий с целью дестабилизировать внутреннюю ситуацию в Иране. И есть успешный пример реализации такого сценария: это Украина…
При том, что оказать такое сопротивление американской агрессии, какое сейчас оказывает Исламская Республика, очень-очень мало кто, на мой взгляд, способен: если говорить о странах, не обладающих оружием сдерживания, каковым является, безусловно, ядерное оружие.
И выход из подобной ситуации только в создании региональных организаций по безопасности с высоким уровнем институционализации, включающих обязательства стран-участниц по обеспечению коллективной безопасности. Да, сейчас Россия и Китай, некоторые другие страны оказывают какую-то помощь Ирану в сфере военно-технического сотрудничества. Но этого недостаточно, нужна организация, деятельность которой строилась бы на коллективной ответственности, чего нет, скажем, в ШОС или даже в ОДКБ.
Иран, Россия и Китай могли бы стать ядром такой организации, создав ситуацию выбора для тех стран на Кавказе или в Центральной Азии, во всём большом регионе от Западной Азии до Индии и Синьцзяна, которые ведут себя сейчас, мягко говоря, сомнительно, сотрудничая с Израилем и пытаясь дружить одновременно со всеми противоборствующими сторонами современных конфликтов.
Нынешняя международная ситуация ещё очень длительное время будет формироваться в условиях растущей поляризации мира, и малые и средние страны, включая и самые амбициозные из них, должны отказаться от так называемой многовекторности, рамки которой сужаются и будут сужаться просто стремительно.
И трансформация военно-политического ландшафта, по моему мнению, неизбежна. Можно считать её следствием современных кризисов, но по ряду признаков она представляет собой реверсию классических механизмов геополитики XIX века — формирование нового баланса военно-политических потенциалов, буферных зон и создание или обновление субрегиональных военных блоков