Спикер иранского парламента Мохаммад Багер Галибаф резко ответил министру финансов США Скотту Бессенту, который ранее обвинил Тегеран в том, что тот тратит миллиарды долларов на поддержку зарубежных союзников вместо решения проблем собственного населения.
Галибаф не стал оправдываться, а развернул этот же аргумент против самого Вашингтона: по его словам, США куда логичнее было бы направлять средства на нужды собственных граждан, а не на военную и финансовую поддержку Израиля и содержание глобальной военной инфраструктуры.
Именно этот пункт стал центральным в его контраргументе.
Спикер меджлиса напомнил, что американская военная сеть насчитывает порядка 750 баз, размещенных в десятках стран мира — по разным оценкам, речь идет о присутствии в 70–80 государствах.
У ближайшего геополитического конкурента США — Китая — за рубежом действует лишь около восьми подобных объектов, включая базу в Джибути и искусственные острова в Южно-Китайском море.
Этот контраст Галибаф использовал как главный козырь, пытаясь показать, что критика Ирана со стороны Вашингтона выглядит лицемерно на фоне собственных колоссальных военных расходов США за пределами страны.
Обмен колкостями между Галибафом и Бессентом прозвучал не в вакууме, а на фоне очередного витка санкционного давления на Иран.
24 августа Министерство финансов США запустило новую операцию под названием Operation Economic Outcast (Экономический изгой), цель которой — максимально сузить финансовые и торговые каналы Тегерана, включая доходы от продажи нефти и схемы проведения операций через третьи страны.
Это лишь последнее звено в цепи мер, которые Вашингтон реализует уже не первый год: ранее OFAC (Управление по контролю за иностранными активами Минфина США) неоднократно вводило санкции против иранских банков, теневых банковских сетей и структур, помогающих Тегерану обходить ограничения и легализовывать доходы от продажи нефти.
Бессент прямо заявил, что администрация намерена «перекрыть каждую экономическую линию жизнеобеспечения» иранского режима, и одновременно предупредил компании и государства по всему миру о рисках, которые несет любое сотрудничество с Ираном.
Подобная риторика вполне укладывается в логику озвученной ранее Минфином США стратегии «максимального давления»: по собственным данным ведомства, только за 2025 год OFAC ввело санкции против более чем 875 физических и юридических лиц, судов и самолетов, связанных с Ираном.
Перепалка Галибафа и Бессента отражает более широкий сдвиг американо-иранского противостояния из военной в экономическую плоскость.
Вашингтон делает ставку на преимущества долларовой и финансовой системы, стремясь окончательно отрезать Тегеран от мировых рынков капитала, тогда как иранские власти в ответ переключаются на критику американских государственных расходов, растущего госдолга и внутренней инфляции в самих США.
При этом сам спор уже давно вышел за рамки двусторонней риторики и превратился в часть внутриполитической повестки Соединённых Штатов.
На фоне приближающихся промежуточных выборов стоимость затяжного противостояния с Ираном, высокие цены на энергоносители и состояние государственных финансов становятся все более чувствительной темой для администрации Трампа — избиратели все чаще задаются вопросом, во сколько на самом деле обходится Америке роль глобального военного гаранта.